Русско-Турецкая война (1735-1739)

Что представляла собой турецкая армия начала XVIII века, которая совсем недавно поставила в «неловкое» положение Петра I, а теперь подошла к Ставучанам близ Хотина и с которой предстояло сразиться Миниху.

Можно напомнить немного исторических фактов, и в частности 1458 год, когда турки-османы, только появившись на исторической сцене, штурмом взяли тогдашнюю столицу христианского мира – Константинополь. А затем, сделав этот город своей столицей, почти 300 лет осуществляли непрерывную экспансию в сторону близлежащих государств Азии, Африки и Европы. Обосновали империю, куда кроме Византии, вошли Ирак, Сирия, Палестина, Египет, Армения и частично Грузия, страны Балканского полуострова, Венгрия, земли Речи Посполитой, Малороссии, а затем, практически все побережье Черного моря, которое стало внутренним морем для турецкого флота…

Француз Моро-де-Бразе, принимавший участие в Прутском походе (в чине бригадира), в своих заметках о турецких войсках 1711 г. писал: «Признаюсь, из всех армий, которые мне удалось только видеть, никогда не видывал я ни одной прекраснее, величественнее, великолепнее армии турецкой. Эти разноцветные одежды, ярко освещенные солнцем, блеск оружия, сверкающего наподобие бесчисленных алмазов, величавое однообразие головного убора, эти легкие, но завидные кони – все это на гладкой степи, окружая нас полумесяцем, составляло картину невыразимую, о которой, несмотря на все мое желание, я могу вам дать только слабое понятие».

Когда после ожесточенных стычек русские и турецкие войска понесли значительные потери, обе стороны решили сесть за стол переговоров. В русский лагерь прибыли три турецких военачальника (паши), все говорящие по-немецки и латыни.

В турецкой армии, так живописно описанной Моро-де-Бразе, фигурирует Илиас-паша Колчак – тогда еще совсем молодой офицер. Родился он около 1675 года, а при Прутском походе ему было лет 35.
Моро-де-Бразе не называет тех трех пашей, но по версии Ростислава Колчака, скрупулезно изучавшего заметки француза (и другие документы), - паша помоложе, говоривший по-немецки, был его предок. Звали его Илиас-паша Колчак.

Ссылаясь на хронику молдавского гетмана Ивана Никулчи Ростислав Колчак делает вывод: «Как известно, он был из Боснии, прилегающей к австрийским провинциям, и мог знать немецкий язык. Кроме того, он состоял при штабе Великого визиря».

Еще ранее, до переправы турецких войск через Прут, Колчаку было поручено произвести разведку о расположении русских войск. С этим заданием он успешно справился, тем самым обеспечив переправу армии визиря…

… После военных действий, длительных дипломатических переговоров, территориальных уступок (сдача Азова) и получение крупного «отступного» от русского царя, визир достойно оценил заслуги молодого и толкового офицера – повысил его в звании и назначил губернатором Хотина…

Прошло 18 лет после Прутского похода. Царь Петр I умер (1725 г.) и после него сменилось три царствующие особы. Наступило правление Анны Иоанновны. Россия вступила в новую фазу. Успешно закончив войну в Прибалтике против Швеции, а затем в Польше (взятие Данцинга в 1734 г)., войска Миниха, получили выход к Балтийскому морю, а значит и «прорубленное окно» в Европу к европейской цивилизации. Россия вынуждена была сменить вектор своей экспансии в сторону юго-запада. Поход Миниха – это еще одни серьезные попытки пробиться к Черному морю, а значит к южным портам и просторам Средиземноморья…

***

Спустя почти 200 лет, находясь в эмиграции в «дальнем зарубежье», сын знаменитого Адмирала – Ростислав Колчак пишет: «Ставучанское сражение произошло 17 августа 1739 г., оно интересно тем, что предоставляет нам данные для оценки того уровня, на котором находилась русская армия и военное искусство ее командующих в период после смерти Петра Великого и до елизаветинских и екатерининских полководцев. Уроки и опыт петровских войск не были забыты и русские войска времени императрицы Анны Иоанновны были уже настоящими европейскими войсками, владеющими современной военной техникой, в частности, артиллерией».

***

Вели-паша, сознавая, что у Миниха нет другого выхода как поступить, стремился заманить его в созданную самой природой ловушку. Дислокация сил перед боем была такова: чтобы подойти к турецкому лагерю, надо было переправиться через небольшую, но заболоченную речушку Шуланец. Там, за рекой, располагалось невысокое плоскогорье, ограниченное с одной стороны болотистой местностью, а с другой - Хотинскими высотами, покрытыми густым лесом (там располагался десятитысячный отряд тяжелой конницы Колчак-паши). Опасность переправы заключалась в том, что в случае отступления речушка Шулонец становилась естественным препятствием и капканом.

Кроме того, Миниху надо было все время быть начеку, так как в тыл подходили ногайские татары, сдерживаемые ружейным огнем русских драгун и слободских казаков Василия Капниста.
Как уже упоминалось ранее, турки имели двойной перевес. Поэтому основной проблемой для Миниха было создание таких условий боя, чтобы русские могли использовать свое преимущество в артиллерии. Однако, учитывая малоподвижность самой артиллерии в наступательном бою, это была невероятно сложная задача.

Миниху удалось перехитрить Вели-пашу и заставить его отдать приказ к наступлению, тем самым вынудив янычар попасть под губительный огонь заранее установленных батарей.
Удалось это благодаря блестящему маневру отряда Густава Бирона, который, выполняя приказ, начал двигаться навстречу левого крыла противника, а затем стал имитировать отступление и переправляться опять за реку.

Одновременно с отступлением Густава Бирона правое крыло русской армии под командою Карла Бирона перешло в наступление. А артиллерия развернулась для поддержки наступающих. Перетащив артиллерию, русские начали покрывать своим огнем турецкую пехоту и сам лагерь главнокомандующего, сбивая одновременно батареи, которые турки пытались поставить для защиты своего левого фланга. Несмотря на непрерывные нападения турок, русская пехота прорвалась к лагерю Вели-паши. В пять часов дня тринадцать тысяч янычар двумя колоннами перешли в атаку.
«Все современники пишут, что выдержать первый натиск турок очень трудно, и что их атаки холодным оружием были страшны: янычары бросались на противника с дикими криками и в состоянии исступления, доходящего до безумия. Но если такую атаку удавалось отбить и остановить, нанося атакующим сильные потери, то деморализация наступала очень быстро и уцелевших было очень трудно и даже невозможно снова собрать и повести в новую атаку».

Так оно и случилось при Ставучанах с пешими янычарами. Русский артиллерийский огонь очень быстро выдвинутых на новые позиции батарей косил их ряды. Замешательство начало превращаться в отступление. Тогда Вели-паша выдвинул свой последний резерв. По его приказу Колчак-паша ввел в бой 10 000 тяжелой конницы против арьергарда Левендаля и «кордебаталии» левого фланга А. И. Румянцева.

Атакующая лавина турецкой конницы – серден гестав (беспощадных) наткнулась на еще одну хитрость Миниха – тяжелые рогатки (своего рода «ежи»), которые мудрый фельдмаршал заранее приказал изготовить и возить большим обозом для такого случая.

«… Именно эти рогатки оказали гибельное препятствие для турецкой конницы. Натыкаясь на них, лошади падали, всадники, которым удавалось сдерживать коня, вносили расстройство в ряды идущих за ними товарищей. Под ружейным огнем, под ядрами русских пушек, теряя людей, турки не смогли врезаться в русские ряды, и уже было видно, что на высотах, защищающих Хотин, отступление главных пехотных сил превращалось в бегство.

Вели-паша, бросив свой лагерь, отступал тоже, но не на Хотин, а влево, к Днестру и Бендерам. За ним последовали и оставшиеся янычары, а также и те войска, которые были выделены из хотинского гарнизона и участвовали в сражении.

Колчак не смог собрать своих янычар и с маленьким числом всадников, его не бросивших, поскакал в Хотин»…
Вместо 10 000 человек, которые раньше базировались в крепости до начала движения, за крепостными стенами оставалось 700 человек гарнизона под командованием сына Мехмет-бея. Еще человек 200 прибыло с Колчаком-пашой. Итого – около девятисот янычар.